Ковчег-26

Приход Нового  2626 (на Земле) года застал экипаж космической миссии «Ковчег-26» на пути к пункту назначения, планете Бикака звезды Интеграл в спиральной галактике Динамика.

По этому поводу и было решено организовать «Новогодний огонек», в традициях древних землян 20-го века. Для  организации этой, непонятно откуда возникшей идеи, переоборудовали спортивный зал космического корабля. На приглашённых артистов рассчитывать не приходилось, поэтому праздничный концерт решили устроить своими силами, хотя изображать из себя артистов согласились не все.

Пока магистр Кнехт не объявил о начале официальной части, члены экипажа сидели за большим общим столом, балагурили и попивали в качестве аперитива настоящее французское шампанское, которое принёс Домиан Улитин. Как и где ещё на Земле он умудрился это шампанское добыть и , тем более, «контрабандой» пронести на корабль до старта, осталось его тайной. 

Настроение у всех было приподнятое, потому что большинство участников вечеринки, втихаря от Комова, который заступил на вахту, и главы экспедиции Кнехта, проглотили по паре таблеточек сомы, которые с собой нелегально пронесли на борт Линайна и Бернард. Даже Грабовский не отказался от того, чтобы в новогоднюю ночь оставить лишнюю серьёзность «за бортом». Более того, ему понадобилось и он получил у Бернарда ещё одну сому «на-потом».

Большая часть собравшихся попивала аперитив, обнажённая Хлоя свисала с люстры головой вниз, что забавляло и даже возбуждало мужчин, особенно Кена, но раздражало Майку. Растерянный Малыш перемещал свой взгляд с Майки на Хлою и не мог выбрать, какая же «мама» ему больше нравится. Даже немолодой уже Вандерхузе начал расправлять свои легендарные баки, которыми, похоже, он раньше активно пользовался для привлечения внимания, в первую очередь, женского пола. Да и Малыш, в их первую встречу, обратил на них внимание. Федя, как и большинство мужчин в зале, стал пялится на Хлою, воспользовавшись тем, что Таня отвлеклась на беседу с дикарём Джоном, который никак не реагировал на притягивающую всеобщее мужское внимание выходку Хлои. «Не долго (у Фёдора) музыка играла», Татьяна обратила внимание на спутника и сделала незаметное движение своим крюком. Фёдор мгновенно потерял всякий интерес к Хлое и вопросительно посмотрел на Таню.

Магистр Кнехт вышел на трибуну, призвал Хлою «прекратить безобразие», а, обращаясь ко всем, предложил сыграть партейку игры в бисер. Однако его предложение не нашло поддержки, гости запротестовали: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались»… по другому поводу. Тогда магистр нажал кнопку на каком-то странном пульте дистанционного управления и громко сказал: «Ёлочка зажгись!»

По импровизированной ёлке, сделанной из всяких зелёных деталей, что нашлись на корабле: приборов, кабелей и вещей экипажа, побежали огоньки, по кругу, снизу вверх, образуя спираль с цветными витками.

Когда нижний виток окрасился в бежевый цвет в комнате стало очень холодно, и из неё, как бы мгновенно, откачали практически весь воздух. Почти всем участникам вечеринки стало трудно дышать, мороз пробирал до костей и мгновенно появилась мысль: «Главное — выживание», только Малыш смотрел на остальных с удивлением, не понимая, отчего так изменились лица людей.

Но по ёлке уже бежала фиолетовая волна, температура в помещении очень быстро приходила в норму и воздух довольно быстро, хотя и не резко наполнил зал, позволяя нормально дышать. «Это какая-то магия и блаженство», — прокатилось по залу: «Лепота».

Когда на ёлке зажглись первые красные огоньки, дикарь Джон, который отказался от сомы, но не возражал против бокала французского шампанского, швырнул его с недопитым напитком в Фёдора, который обнимал, отошедшую уже от бежевого шока Татьяну. Разъярённый Джон заорал: «Она моя!». Возможно, так подействовала на него сома, таблетку которой, по-тихому, ему в бокал подбросила Линайна.

Синяя волна огоньков на ёлке успокаивающе подействовала на буяна. Но скорее, больший успокаивающий эффект на него оказал Комов, который, реагируя на тревожные сигналы из спортзала, покинул рубку и пришёл в место проведения торжества, где происходили странные и необъяснимые вещи. Он тихо подошёл к дикарю со спины, плавно взял его чуть выше локтя, сильно сжал ему руку и сказал ровным спокойным голосом: «Держите себя в руках, Джон».

Пока по ёлке бежала оранжевая волна Домиан, как фокусник, из рукава, достал ещё две бутылки шампанского, «Советского», полусладкого с акцизными марками Тибетской Народной Республики.

Когда на ёлке загорелись зелёные огоньки встал Тойво Глумов и произнёс тост: «За то, чтобы меморандум Бромберга продолжал оставаться нереализованной гипотезой, а странники и людены, не путались у нас под ногами, не подталкивали людей к прогрессорству, но и не мешали нам спасать цивилизации, которые сами себе помочь не могут».

Каждый следующий виток спирали, вместе с ёлкой, приближаясь к вершине становился меньше в диаметре, и развёртывание спирали проходило быстрее. Витки спирали, которые зажигались первыми не гасли, хотя и теряли яркость.

В момент, когда загорелся первый жёлтый огонёк все услышали довольно сильный хлопок. Как будто где-то не очень далеко самолёт преодолел звуковой барьер. Звук сопровождающий переход космического корабля световой барьер и переход в гиперпространство – другой. Только-что, точно, был звук, преодоления звукового барьера. Откуда ему было взяться на корабле, который нёсся в гиперпространстве на сверхсветовой скорости?!

Когда по импровизированной ёлке пробегали бирюзовые огоньки Леонид Андреевич Грабовский начал слегка светиться. Но это свечение заметил только Йозеф Кнехт, вспомнив своего учителя музыки во время их последней встречи. Правда, Леонид Андреевич, в отличие от наставника экс-магистра, не был слаб. Глаза его были живые, лицо спокойное , но уверенное. Он улыбался и размышлял о том, как это Кен ещё в ХХ веке додумался, что всё, что происходит с человеком , происходит во всех четырёх квадрантах одновременно. Свечение у него было такого же цвета, как и у витка спирали на ёлке – бирюзового.

Коралловым цветом моргнули буквально несколько огоньков, и на вершине ёлки загорелась яркая восьмиконечная звезда ослепительно белого цвета. Магистр Кнехт сказал: «Не помню почему, но когда-то, очень давно, люди называли эту звезду Рождественской».

Как только напряжение, повисшее в воздухе в момент вспышки не сверхновой, а Рождественской, звезды, начало спадать, Домиан Улитин весело почти прокричал: «А теперь концерт!».

На импровизированную сцену вышла рок-группа «Элли и друзья». Девочка Элли с бас-гитарой заняла место у микрофона, соломенный страшила сел за ударники, Железный Дровосек взял в руки ритм-гитару, Лев устроился за клавишами, а мелкий Тотошка начал задорно лаять, бегая возле микрофонов, приготовленных для бэк-вокала. Страшила отстучал палочкой по палочке, задавая темп. Элли, вспомнив какого-то старинного русского героя Юру, сказала «Поехали» и  …